Рассказ из записок о моём Киеве

P.S. Это конкурсная статья, написанная для конкурса «Моё лучшее путешествие».

Вы знаете, я никогда не летала на самолете, поэтому не могу знать, какие чувства при этом испытываешь. Но я ездила поездом, а это особое ощущение… Мерный стук колес, чай и книга. Что еще нужно? Еще – ожидание чуда.

Замечательно, когда весенним вечером садишься на поезд, в купе у окна и смотришь, как степь мелькает за окном – привычный пейзаж для жителя Ростовской области. Потом солнце заходит, а за окном все проносятся станции, небольшие приграничные города, редкие лесополосы, а в основном, все та же степь. Хочется спать и чтобы быстрей наступило завтра, потому что завтра ты увидишь его!..

Спится в поезде хорошо, но все же не так, как дома на кровати. Поэтому под утро уже хочется встать, выйти из купе и смотреть в окно. Темно, но можно понять, что ты уже не в том краю, где господствует степь, а совсем даже наоборот – много-много деревьев одной сплошной темной массой заняли пейзаж в окне. Боже мой, это же лес! Окошко приоткрыто и можно почувствовать запах, который заменит зрение – запах весенней ночи и хвойных деревьев.

Поезд мчится, лес мелькает и вдруг… словно по волшебству, на миг лес расступается и на поляне я вижу деревню, будто ту самую Диканьку из рассказов Гоголя – маленькие домики, едва различимые в темноте, со слабым светом в нескольких окнах. Миг… и снова лес стоит стеной, и снова стучат колеса и ничего не видно. Но была ведь деревня, или только показалась?

В семь утра спать уже невозможно, все мысли о том, что же дальше, когда же я увижу то, что так давно снилось мне? Сначала открывается вид на великую реку, широкую, необъятную, я очень люблю проезжать по мосту через реку, тогда в полной мере ощущаешь ее мощь. Потом, немного поворачиваю и поднимаю голову и… – высоко на холме, блестят золотые купола – это Софийский собор, догадываюсь я, тысячу лет они уже блестят, а недалеко еще один златоглавый собор, а дальше еще и еще. Говорят, когда хан Батый подошел к Киеву и увидел бесчисленное множество золотых куполов, сияющих на солнце — замер в благоговейном страхе…

Еще мгновение и великий город открывается взору во всей красе, величественно, но не надменно возвышаясь над нами, над рекой, через которую перекинуты многочисленные мосты с правого на левый ее берег. Еще мгновение… темно, тоннель. А когда тоннель заканчивается, заканчивается и наше путешествие на поезде.
Ну здравствуй, небо над Днепром! Здравствуй любимый и такой родной моему сердцу город – вот я и в Киеве!

Дорога с вокзала обычно не запоминается. Смотришь во все глаза, вроде ничего стараешься не упустить, а в итоге в голове только сплошное разноцветное пятно. Это, я думаю, из-за того, что не перестроился организм еще у меня с рабочего каждодневного ритма на ритм отдыха. Единственное, что с первого раза врезается в память – это особенный звук, издаваемый колесами авто по брущатке.
Не надо спешить, говорю я себе, все успеешь, все увидишь. Успокойся…
А вы знаете, что такое покой? Не в смысле «вечный», а в смысле – гармония жизни?

Я, например, не знаю. И я думаю, мало кто догадывается. Разве что тибетские учителя мудрости или йоги, достигшие просветления. Но я знаю одно – моя душа успокаивается, отдыхает после трепета будней и беготни мыслей только в одном месте: в старом Киеве на Андреевском спуске.
Когда суматоха приезда, тяжесть дороги и… возможно, некоторые мимолетные знакомства в пути оставляют мой разум, я иду туда же, куда и всегда, куда и пришла в первый мой приезд – на Подол.

Это древнее название одного из районов Киева – торговой площади у набережной Днепра. Здесь в незапамятные времена жили и трудились русские ремесленники и торговцы. Варяги, греки, русичи из других земель и родов – все встречались здесь, в Киеве, чтобы выгодно обменять свои товары на диковинные заморские.


Вы знаете, на Подоле до сих пор сохранились такие названия улиц, как Гончарная, Кожевенная и т.п. Сразу понятно, кто на них жил. Ясное дело, что людям мастеровым было удобно селиться поближе к набережной – и товар носить недалеко и заморским купцам ноги не бить в поисках нужной лавки.
Конечно, сейчас здесь все по-другому. Но все равно, стоя на Подоле, чувствуешь себя словно в центре круга, откуда расходятся дороги в разных направлениях. Место торговли – очень важное место в жизни любого города, именно здесь его сердце, а дороги – как жизненно-важные артерии.
Когда голова перестает крутиться вокруг своей оси и привыкает немного к окружающему, я поднимаю взгляд выше и вижу ее – высоко на холме, в лучах солнца сверкает церковь. Увидев эту небесно-голубую красавицу, мысли только о том, чтобы по-скорей до нее добраться.


Путь мой лежит вверх по Андреевскому спуску. Т.е. Андреевский спуск начинается сверху, на то он и спуск, но я предпочитаю ходить по-другому. Для меня он – подъем. Я сворачиваю на эту улицу, ступаю на брущатку и с замиранием сердца смотрю вверх, туда, где виднеется острая башня замка «Ричарда Львиное серце», а еще выше – купола той самой Андреевской церкви – самой красивой, которую я когда-либо видела.

Дом «Ричарда львиное сердце» на Андреевском – это что-то особенное. Представьте себе улицу, усланную брущаткой, по обеим сторонам которой стоят провинциальные двух- , трехэтажные особнячки века эдак XIX, сохранившие вывески в форме, например, кота с колокольчиком на хвосте, маленькие уютные балкончики и вдруг, вы видите высокий дом-замок в стиле западной архитектуры с острыми башенками. Кто там живет, кроме сумрака и пыли – неясно, зачем его тут построили – тоже не совсем понятно. Но он каким-то чудом вписался в интерьер Андреевского спуска, стал особой его достопримечательностью.

Подъем предстоит долгий и местами крутой, но этого не замечаешь, т.к. смотришь обычно не под ноги, а по сторонам. И здесь есть на что посмотреть. В самом начале нашего подъема находится «Музей одной улицы» — это про него, про Андреевский. Экспонаты музея в основном состоят из личных вещей тех самых людей, что жили на Андреевском спуске в XIX – начале XX века.

В этом музее по-особому уютно, как будто ты не совсем в музее, а у знакомых дома. Здесь представлены вещи, которые окружают человека в повседневной жизни, только одна разница – они окружали людей, живших 100-150 лет назад. Это и книги, и театральные листовки, бинокли, одежда, посуда, мебель и т.д.
Дальше, поднимаясь по улице, можно увидеть лестницу с деревянными ступеньками, а еще дальше, по другую сторону от улицы – еще одну лестницу, железную. По преданию, три брата основали город Киев – Кий, Щек, Хорив и была у них сестра – Лыбидь. Эти две горы изначально были названы по именам среднего и младшего брата. Про самую маленькую, Хоревицу, я ничего особого не знаю, но если подняться по лестнице, можно ощутить огромный прилив адреналина, появляющийся при преодолевании скрипучих, треснувших, а местами совсем отсутствующих ступенек.


А вот гора второго брата (горами их конечно можно назвать скорей условно) – Щекавица, в разные времена носила огромное количество имен, и построено на ней было много чего. Но пуста она теперь и уже долгое время известна Киеву, да и всему миру под другим именем – Лысая гора (или Ведьмина гора). Многие Киевляне любят ее за особую энергетику, которой она заряжает и обычных людей, и… необычных.
Вот и М.Булгаков, должно быть, заряжался. Ведь он жил здесь с семьей долгое время, на Андреевском спуске. Героев своей «Белой гвардии» он «поселил» прямо в своем доме. А в скольких строках своих он воспевал красоты этого древнего города, сколько он восторгался его загадочными улицами! Ах, как я его понимаю. В его доме сейчас музей, но я ни разу там не была, поэтому не могу ничего рассказать.

Здесь, на Андреевском есть художественные галереи киевских художников, ну и конечно, просто море сувенирных лавочек! Вот так, не спеша, я подхожу к прекрасной Андреевской церкви. Наверно потому она так всех привлекает, что построена из прекрасного чувства, самого важного в нашей жизни – любви. А еще она построена из надежды на счастье и светлое будущее. Императрица Елизавета, дочь Петра I, полюбила лихого малоросского казака. В последствии он стал князем Разумовским.

Императрице понравился город с первого ее приезда в Киев и влюбленные решили здесь тайно обвенчаться. Для этой цели известный тогда архитектор Растрелли и построил эту церковь, украсив ее императорским вензелем. Елизавета даже подарила Софийскому митрополиту свою карету, которая и ныне еще стоит в Национальном музее истории Украины. Обвенчались ли они здесь или нет, так точно и неизвестно. А также неизвестно, были ли от этого брака дети. Но хочется верить, что все у них получилось и были они счастливы. Пусть не так долго, как им хотелось.


Зато нам доподлинно известно, что завидный жених Голохвастов, из любимого старого фильма «За двумя зайцами», так и не смог обвенчаться в этой церкви со своей, не лишенной приданого, невестой. Они до сих пор здесь, клянутся друг другу в вечной любви.

Вы знаете, Киев как-то странно прячет звуки. Стоит свернуть с оживленной дороги в парк, сквер и т.п., и все, ничего не слышно… Как-будто вокруг нет многомиллионного города, ничего как-будто нет. Есть только я, в этом месте, здесь и сейчас.
Но как трудно современному, задерганному жизнью человеку успокоить свой ум, как трудно, даже в таком прекрасном месте, как на поляне горы Кия.

Отсюда, по легенде и начался великий Киев-град, что также подтверждает камень со славянской вязью – знаменательными словами Нестора летописца: «Отсюда русская земля стала быть». Здесь стояли княжеские палаты, здесь был и древний алтарь. Тут чувствуется мягкая энергетика этого древнего места. Здесь стоит замечательный музей истории Украины. Он достаточно большой и очень интересный!

Как только сворачиваешь на поляну, перед тобой во всей красе предстает огромных размеров липа. Ей скоро, даст Бог, исполнится 400 лет. Ее посадил монах, просвещенный деятель своего времени. Не рвите на ней, пожалуйста, листочки и не завязывайте ленточки на ветки, ей и так тяжело, с грузом таким грузом лет!

Именно здесь, на горе Кия была построена Десятинная церковь, во время правления Ярослава Мудрого. Она была красиво и богато украшена… когда-то. В XI веке. Сейчас от нее остались лишь очертания фундамента, которые и увидеть то нельзя, кроме как через щель в заборе. Вот уже лет пять пространство вокруг нее огорожено, копают там что-то, ищут. Есть мнение, что в ней был похоронен Владимир Красно Солнышко, со своей женой, византийской принцессой Анной.
Каждое место, я думаю, имеет свою энергетику. И если на горе Кия она по первому ощущению мягкая и ненавязчивая, там просто хорошо быть, и все. То на Лысой горе чувствуешь себя по-другому. Не каждый человек может ее адекватно воспринимать. Хотя киевляне очень любят свою ведьмину гору. Не от одного человека я слышала, что когда становится совсем тяжко, опускаются руки и нет никаких идей – надо пойти именно туда и вдруг появляются силы жить и бороться дальше. Не стоит бояться данной горы, ее сила, как мне кажется, нейтральна и принимает ту форму, какую сам человек представляет.

А вообще, знаете что мне сказали две киевлянки как-то: «в Киеве с Вами ничего плохого случиться не может». Многие из нас могут так сказать о месте, где живут? Дело было так: спускались сумерки… Я из-за своей природной лени не захотела идти дальней, но многолюдной дорогой и решила сократить путь.

На свой страх и риск я повернула в тоннель (больше никак нельзя назвать дорожку, окруженную с одной стороны стеной, а с другой — плотными зарослями деревьев) перед Андреевской церковью, не вполне уверенная, куда он меня выведет. Вокруг ни души, на встречу мне никто не шел, только где-то позади вроде как бы шли две девушки-художницы. Дорога петляла, девушек я уже давно не слышала, а впереди была неизвестность… Я не знала, выйду ли я куда-нибудь или наткнусь на тупик и злых татей:). И мне стало так страшно, такой ужас и паника накатили в этом глухом месте. И… я повернула назад. Никогда себе не прощу, что поддалась страху настолько сильно! Только я пошла назад, как встретила тех самых девушек-художниц. Они спросили, почему я иду обратно (да еще наверно с такими перепуганными глазами).

Потом предложили идти вместе, а еще сказали – всегда надо идти до конца. И доверительно поведали, что в Киеве не может случиться ничего плохого. Вот такой вот парадокс про многомиллионный город. Да, нужна изрядная сила воли и огромная любовь к родному городу, чтобы верить, что ничего плохого здесь случиться не может. Верьте, не поддавайтесь страху!
В итоге я вышла почти к самой станции фуникулера и благополучно добралась. Ах да, про фуникулер: этому транспортному средству более ста лет. Если надо быстро подняться с набережной (или спуститься) – нет средства удобней. Два вагончика неустанно возят людей. Один вверх, другой вниз. А ты сидишь себе, любуешься замечательными видами.

Прекрасные здесь места, в старом Киеве, сколько событий сменили друг друга за долгую историю этого города. Меня восхитила грустная история о княжне Анне, одной из дочерей Ярослава Мудрого, которая вышла замуж за французского короля. С огромной печалью в сердце она уезжала из родного, просвещенного города, в глухую тогда, необразованную Францию, где дворяне ставили вместо подписи крестик. Конечно, она покорилась воле отца, но кто знает, сколько бессонных ночей она вспоминала о золотых киевских воротах, о прекрасном Софийском соборе, который посещала с семьей, о дубравах, окружавших Киев, о великой реке, которую никогда уже больше не увидит.
Вот и моя поездка подходит к концу. На душе у меня грустно и спокойно. Грустно оттого, что эти места скоро останутся воспоминанием, картиной из окна уносящегося поезда. Земляной вал, некогда окружавший княжеские палаты, древнее капище, поляна и простор, где так хорошо дышится. Тепло, солнце светит и поют птицы. Зеленая лавочка в тени вишни. Я стараюсь быть сейчас, в этом месте и в это время, поэтому мне спокойно… Но все равно очень-очень грустно. Я сижу и размышляю над недавно увиденном, над тем, как мы, славянские народы относимся к своей истории…
В эту поездку я наконец попала на экскурсию в Софийский собор.


Время там идет по-другому. Там все окутано тайной и древними письменами на старославянском и греческом. Лики святых, архангелы – так, как их представляли в XI веке. А в самом центре главного купола – святая Оранта (в пер. с греч. «молящаяся»). Говорят – пока стоит Оранта, стоит Киев.
Сколько здесь загадок, сколько видели эти стены! То была великая Русь, расцвет просвещенной эпохи до монгольского нашествия.

Но смешно до слез, чего только не выдержало это здание за свою долгую, почти тысячелетнюю историю. Войны и нашествия – это уж ничего не поделаешь. А вот когда люди собственными руками, из страха, или может по незнанию замазывают побелкой уникальные фрески XI века, которыми расписаны стены этого величественного храма, это уж совсем… грустно. Потом забытые фрески находят случайно, отковырнув слой известки.

Дальше, из добрых побуждений, пытаясь «развеселить» поблеклые рисунки, их обводят масляной краской, добивая тем самым фрески окончательно. Масляная краска буквально «съедает» изображение. В общем, я любовалась тем, что удалось сохранить за тысячу лет. И вы знаете, все же это единственный памятник архитектуры такой ценности и объема в мире!

Больше всего мне понравились изображенные на стенах дети князя Ярослава Мудрого (некоторые утверждают, что это дети его отца, Владимира Красно Солнышко, но я склонна думать что все же Ярослава), по одну сторону сыновья, по другую дочери.
Но история фресок — это еще не самое страшно смешное происшествие, случившееся в стенах Софийского собора. Здесь стоит саркофаг, весом 6 тонн из белого камня. Когда его открыли, в ХХ веке, обнаружили останки, по всем приметам великого князя Ярослава Мудрого – много сходилось, и примерный возраст жизни человека, около 70 лет, и врожденная рюриковская хромота. В общем, посовещались и решили, что это останки великого Ярослава. Исследовали и положили на место – в саркофаг. Потом была II Мировая война…

Немцы использовали собор «по назначению», как конюшню или что-то в этом духе. Потом был мир, прогресс науки. В 2008 году, имея новые лазерные технологии, решили еще раз изучить кости в саркофаге. Открыли его и, как вы уже наверно догадались, нечего было исследовать. Немцы прихватили кости с собой. Путешествие несчастных останков было долгим, сделав небольшую остановку в Германии, они в итоге поселились… где? Правильно, в США. А сейчас ведутся СЕРЬЕЗНЫЕ переговоры, чтобы вернуть НАШУ реликвию домой, в Киев.

А теперь скажите мне, о каких переговорах может идти речь в данном случае? Какие здесь вообще могут быть вопросы? Эти кости, боже мой, принадлежат украинскому государству и славянскому народу. Какое дело американцам до них? Если они в частной коллекции, то забрать их и все, продавать и покупать их никто не имел никакого права. Пусть исследуют историю своей, молоденькой страны и не зарятся на то, что к ним не имеет абсолютно никакого отношения.
И это мое субъективное мнение.

Вот с такими мыслями я и покидаю так любый моему сердцу город.
Но я не говорю прощай…

Автор: Ирина Козлова